«Нормальное осложнение»

В Коврове организовано и действует диабетическое подполье

Пришла теща, сказала: «Вот как хорошо, теперь инсулин прямо у врача
выдавать будут. И по аптекам не бегать». Потом уж Таня посмотрела, что
инсулин не тот и Мише такой не подходит. Таня — жена. Сам Миша
посмотреть бы не смог — он уже несколько лет ничего не видит. Врачи
говорят — нормальное осложнение от диабета. Нормальное. Зрение пропало
в те времена, когда страна ставила эксперименты над диабетиками. То
налаживали собственное производство, то один инсулин в аптеки
привозили, то другой. То вообще никакого. Диабетики вертелись, как
могли. Многие выживали. И даже, можно сказать, большинство выживало.
Пускай слепые, пускай без ног после инсулиновой гангрены, но — живые.

Миша Макашин живет в Коврове, это во Владимирской области.
Диабетический стаж у него — 36 лет. Последний раз Макашин ходил к
эндокринологу в феврале. Выписал инсулин на март. Потом не ходил к
врачу какое­то время — не успевал из-за дел. Ну и все: в апреле
прежнего, привычного Мише инсулина уже не было. Это, вообще говоря,
большая беда.

Здесь надо пару слов сказать о подборе инсулина. Подбор инсулина —
целое дело. Когда у человека обнаруживают сахарный диабет, его кладут
в больницу. В больнице врачи начинают выбирать схему лечения. Они
должны определить дозировку, периодичность уколов. Они также выбирают
и производителя инсулина. С формальной точки зрения, инсулин у всех
одинаковый. Но технологии производства разные, и то, что идеально
подходит одному пациенту, может не дать лечебного эффекта у другого.

Сейчас уже появились новые схемы лечения, которые сильно облегчают
жизнь больных сахарным диабетом. Особенно если речь идет о больных
первого типа — самого тяжелого. О таких больных, как Макашин. Медицина
уже дала этим людям возможность жить, как все остальные: что угодно
есть, сколько угодно двигаться, огорчаться и радоваться, не опасаясь,
что от этого подскочит сахар в крови. Современные схемы лечения
диабета гораздо более гибкие, чем те, что были хотя бы лет десять
назад. У каждого производителя — своя линейка препаратов, и каждый
препарат обладает своим уникальным механизмом действия. Задача врача —
определить, какой механизм лучше подходит конкретному пациенту.

В апреле ковровские врачи, как обычно, сформировали список лекарств,
которые району необходимо получить во втором квартале по ДЛО. В этом
списке не оказалось инсулина для шприц­ручек, которым пользовались
почти все диабетики первого типа. Незадолго до этого областной
департамент здравоохранения разослал врачам письмо, в котором
рекомендовал не выписывать инсулин для шприц­ручек взрослым больным.
Он дорогой. Его оставили только детям. А остальных предполагалось
перевести на инсулин в пузырьках. Врачи на местах поначалу плевать
хотели на областные рекомендации, включили все, как надо. Но тогда им
их заявку прислали обратно.

Инсулин в пузырьках чем плох? Его надо набирать в шприц
самостоятельно, очень точно высчитывать дозу. Единица, которой меряют
инсулин, одна сотая грамма. Вколол больше на одну сотую — будет
передозировка. Может, даже инсулиновая кома. Весь мир давно уже
перешел на шприц­ручки, которые сами определяют дозировку. К ним нужны
только сменные картриджи с инсулином. Для незрячих шприц­ручка — это
жизненный фундамент. Без них жить не получится. С людьми, которые
вследствие инсулиновой гангрены остались без рук, — то же самое. Таких
немало.

И вот, оказывается, это все стране очень дорого обходится.

Впрочем, даже с этим инсулином в пузырьках все не слава богу. Не
стоит, наверное, лишний раз рассказывать о том, как провалилась у нас
программа дополнительного лекарственного обеспечения. Как в прошлом
году фирмы­поставщики недополучили миллионные суммы за поставку
лекарств, вследствие чего отказались привозить лекарства для
льготников в аптеки. Государство пошло особым путем, и вместо того,
чтобы увеличить средства, заложенные на обеспечение ДЛО в 2007 году,
депутатами было решено эту сумму уменьшить. Финансирование диабетиков
тоже было урезано (в соответствии с новой стратегией экономии
государственных средств). Если говорить конкретно про Владимирскую
область, то здесь их ужали в пять раз. Тогда-то из департамента
здравоохранения Владимирской области и вышел документ о том, что
шприц­ручки отныне положены только детям. Но даже это было плохой
экономией, потому что оставшихся средств все равно не хватало на
полнообъемные закупки инсулина. И тут как раз подвернулся счастливый
случай: компания «Биотек», которая даже и не является официальным
поставщиком Владимирской области по ДЛО, вызвалась бесплатно
обеспечить всех здешних диабетиков китайским инсулином. И ничего, что
до сих пор никто ничего про него не слышал. И не беда, что люди,
годами привыкавшие к своим инсулинам, приноровившиеся к определенной
линейке препаратов, совсем не хотят переходить на новый. Пусть берут,
какой есть. Азиатский инсулин, хотя и гуманитарный, лучше, чем совсем
никакой. Линейка у этого производителя, конечно, попроще: нет
инсулинов с ультракоротким и беспиковым действием, которые позволяют
питаться практически любыми продуктами. Но в такой ситуации уж не до
жиру.

Ковров — город небольшой, но даже здесь диабетиков около четырех
тысяч. Инсулин для инъекций нужен только пятистам человек. Тяжелых из
них примерно сто пятьдесят. Это как раз те, кто труднее всего
переживает кризисы в современном здравоохранении. Хотя, конечно,
областные чиновники тоже понятно рассуждают. Ну что такое сто
пятьдесят человек? В медицинской статистике это, должно быть, вообще
на уровне погрешности. Пошумят и успокоятся. А остальные перейдут на
тот инсулин, который будет в наличии.

В Коврове теперь что­то вроде диабетического подполья. Люди ищут
способы добывать свой привычный инсулин. Вот, например, Володя Антонов
выпросил инсулиновые излишки у знакомого, который образовал их
каким­то хитромудрым образом: Володя рассказывает про это шепотом.
Излишки давно уже просроченные, но все равно Антонов верит им больше,
чем китайскому гуманитарному лекарству, которое благодаря определенным
манипуляциям, а также общему безрадостному положению в
здравоохранении, постепенно заполняет Россию. Он сидит в своем чистом,
основательном, самолично выстроенном доме и рассуждает:

— Ладно уж мы, прожженные, как­нибудь выберемся. А если не как­нибудь
— да и пусть. Молодых жалко. Ведь если привезут в больницу с комой,
кому ты потом докажешь, что из-за нового инсулина умер? Скажут опять:
нормальное последствие.
Володя свой дом достраивал уже без глаз. Так сказались бесконечные
переходы с одного инсулина на другой, стрессы и вообще вся ковровская
действительность. Он уже даже не пользуется тест-полосками, не
варьирует дозу: приноровился к своему инсулину, который колет много
лет, выстроил под него питание. Теперь главное не нервничать: от этого
поднимается сахар, а тест-полоски стоят очень дорого.

Хотя жаловаться в газете на нищету — это несколько дурной тон, все
равно здесь нужно сказать, что свой инсулин Володя никогда покупать не
сможет. В месяц на это требуется больше четырех тысяч, а у него вся
пенсия — 2800. Даже если прибавить к этой сумме те деньги, которые он
получает от сдачи цветмета, извлеченного слепыми руками из старинной
техники, — все равно не хватит. Да инсулин в Ковров и не привозят,
поскольку спроса на него никогда не было — все его получали бесплатно.

Конечно, можно заказать инсулин из Москвы. Только не в аптеке, потому
что это будет плюс 100% стоимости. Лучше попросить лекарство у Наташи
Шуваловой, которая привезет его без накрутки. У нее диабетическая
палатка на рынке, и она раз в неделю ездит в Москву за товаром. У
Наташи тоже диабет, и она героиня. Когда семь лет назад владимирские
врачи пытались загнать ее на искусственное прерывание беременности по
причине диабета, она сбежала из больницы, переругавшись со всеми. Без
участия владимирских медиков родила себе здорового сына и думает про
второго. Главное — чтобы не девочка, ей болезнь передастся с большей
вероятностью.

Диабетическая палатка — это не просто магазин. Это, можно сказать,
консультативный центр. К Наташе многие приходят за советом или чтобы
заказать лекарства из Москвы. Она бойкая, и на нее, конечно, надеются.

Вот недавно в Коврове была встреча общественного совета по вопросу
инсулина. Общественный совет — это специально придуманный
совещательный орган.

Предполагается, что он каким­то образом влияет на жизнь региона.
Наташа пришла на совет с фотографиями сына в мобильном телефоне. Когда
стих шум, она встала и достала мобильник:

— Я не хочу хвастаться этим ребенком, — сказала она. — Но ему в этом
году в школу. Я родила нормального, здорового сына, понимаете? И я
хочу его вырастить, выучить. Почему у меня эту возможность отнимают?

И заплакала. Ее, конечно, стали утешать, успокаивать, говорить, что
никто у нее инсулин не отнимет. Будет новый — в пузыречках. Но она
незнакомое лекарство в пузыречках не хочет, потому что боится
ослепнуть, как все остальные. Пока придумала вот что. Когда картриджи
для шриц-ручек заканчиваются, там на донышке остается еще инсулина на
целую дозу. Шприц-ручка уже не достанет. Зато эту дозу можно достать
обычным шприцем. И хранятся остатки долго, если в холодильнике. Наташа
собирает использованные картриджи у одной девочки, которой их пока
дают (потому что она еще ребенок). В этих картриджах нормальный,
привычный инсулин. Пока еще можно держаться.

Тот азиатский инсулин, пока бесплатный, благополучно заместил собой
прочие инсулины, которыми до сих пор лечили жителей Владимирской
области. И в некоторых других областях — та же история. Инсулин пока
возят из Китая. А «Биотек», тем временем, вместе со своим азиатским
партнером строит в Пензе инсулиновый завод. Внедрение продукта на
рынок — тяжкое и муторное дело. Часто даже почти невозможное. Но вот
«Биотеку» удалось. В течение года благодаря гуманитарной помощи тысячи
диабетиков по всей стране перейдут на новый инсулин. Будет им,
конечно, нелегко, а некоторые, может, и вовсе не оправдают тех надежд,
которые возложила на них фармкорпорация. Ну что ж, даже те, кто
останется, — это колоссальный сегмент рынка. И когда государство
останется без гуманитарки, может, оно надумает покупать инсулин именно
у «Биотека». То, что кого-то удалось приучить к новому лекарству, —
для поставщика большой козырь.

Уже сейчас многие ковровские диабетики, поначалу упиравшиеся, начали
брать гуманитарку — от ужаса. Лучше же хоть как­то жить, чем совсем
никак. Но есть и те, кто упорствует. Макашин, Антонов и Наташа
Шувалова, например, ни в какую не хотят новый инсулин.

Ковровские врачи, чтобы как­то стабилизировать ситуацию, придумали еще
вот что. Они написали в областной департамент письмо следующего
содержания: раз все равно так получилось, что инсулин у нас
гуманитарный, и деньги, пускай и в уменьшенном объеме, остались,
давайте купим инсулин для шприц­ручек не только детям, но еще слепым и
беременным. Департамент ответил согласием. Остальным диабетикам, не
беременным и зрячим можно не беспокоиться: на этот год азиатской
гуманитарной помощи хватит, а на следующий будет видно.

Уже сейчас несколько регионов благополучно унифицировали своих
больных, посадив их на одинаковый инсулин, который так настойчиво
предлагают Владимирской области. И ничего, катастрофы не было,
диабетиков сколько было, столько и осталось. Сколько прибавилось за
год, столько и умерло. А что слепнут… Ну да, слепнут. Так это же
нормальное осложнение.

http://www.novayagazeta.ru/data/2007/43/22.html