В подмосковном Болшеве находится единственная в области школа-интернат
для слепых и слабовидящих детей. Сейчас здесь учатся 154 ребенка из
разных городов Подмосковья. В нашей стране таких заведений немного.
Хотя людей, по разным причинам лишенных способности видеть, не
становится меньше, школ и производственных комбинатов для незрячих
почти не осталось.

Водитель тормозит у ворот: "Дальше не поеду – детишки же ничего не
видят, еще попадут под колеса"... Однако только что весело игравшие во
дворе малыши вдруг останавливаются и смотрят в нашу сторону так
внимательно, будто все видят. Когда я подхожу ближе, начинают
улыбаться: "Здравствуйте! А вы к кому?".

Здесь принято здороваться с каждым, чьи шаги услышал. Для них это не
просто дружелюбие, а способ адаптации в обществе, маленькая
демонстрация того, что он "такой как все". Гостям школы, в том числе и
мне, разрешается передвигаться лишь "по стеночке": по центру ходят
незрячие воспитанники. То же самое – лестница: перила необходимо
освободить для учеников. С первого класса их приучают к
самообслуживанию. Родителей, которые приносят их в школу на руках,
вежливо, но настойчиво просят некоторое время не приезжать. Если
ребенок сызмальства не отвыкнет от тепличных условий жизни, потом ему
будет куда труднее.

В каждой строчке – только точки

Восьмиклассник Денис Фокин показывает свои учебники и тетради. Они
совсем не похожи на привычные. Толстенные картонные альбомы, как для
семейных фотографий, только внутри – множество ровно проколотых
дырочек. Денис водит по ним пальцами и читает: "На дворе похолодало,
наступила зима"... Комбинация отверстий соответствует определенной
букве или цифре. Эту систему чтения пальцами разработал французский
ученый Брайль, его именем она и названа.

А вот учителя ставят отметки не по Брайлю, а обычной красной ручкой. У
Дениса в тетради – две "четверки", "пятерка" и "тройка". Это для
родителей, которые приезжают на выходные, чтобы были в курсе, как
учится их сын.

Шведова показывает уникальный прибор непрямого чтения, разработанный
еще в советские времена. Именно с его помощью незрячие дети учатся
читать и писать. Это небольшая металлическая доска, только вместо мела
используется острый грифель. Им выдавливаются точки, и получаются
слова, предложения, формулы и теоремы, только написанные по Брайлю.

Таких приборов в школе почти не осталось – российская промышленность
их больше не выпускает. Учитель внеклассного воспитания Галина
Курамаева когда-то сама окончила эту школу. Она рассказывает, что
обучать таких детей без прибора непрямого чтения практически
невозможно, но скоро те, что еще можно использовать, превратятся в
металлолом.

Третий" глаз вместо двух

О слепых детях, по словам завуча Натальи Шведовой, существует
множество заблуждений. Одно из них: они особенные, наделенные
талантами, каких не может быть у "обычных" детей... Например,
феноменальная память, суперчувствительные пальцы, особо тонкий слух, –
словом, некий "третий глаз", который позволяет им видеть без зрения.

– Это все ерунда, – считает Наталья Петровна. – Они обычные дети,
такие же разные, как и зрячие – со своими талантами, слабостями,
капризами. Природа, увы, никак не компенсирует того, что недодала при
рождении или в результате несчастного случая. Другое дело, что им
приходится развивать слух, обоняние, осязание, поскольку видеть они не
могут. Но это не чудо, а тяжелый повседневный труд.

Другое заблуждение – то, что они вечно живут во мраке и не видят
ничего, кроме черноты. Детей, родившихся без глазных яблок, очень
мало: в этой школе всего шестеро. Остальные видят или ощущают свет и
цвет, испытывают множество зрительных эмоций. Поэтому неудивительно,
что многие из них любят рисовать и вышивать, лепить и даже шить себе
одежду. Но и те, кто обделен такой возможностью, могут жить
полноценной жизнью. Именно к этой мысли их здесь всячески приучают.
Славик из пятого класса лишен глазных яблок, но научился кататься на
самокате и велосипеде, завел множество зрячих друзей. Даже в прятки с
ними играет. А все благодаря веселому, неунывающему нраву. "Нельзя
внушать такому ребенку, что он несчастен и обижен судьбой, – говорит
Наталья Петровна. – Ведь с этим чувством он войдет во взрослую жизнь".

"Жалко этих зрячих"...

Галина Курамаева – молодая женщина с открытой улыбкой и кудряшками,
как у девочки. Если бы не странная манера смотреть как бы мимо
собеседника, невозможно и предположить, что она почти ничего не видит.

– Галина Викторовна, сколько времени? – спрашивает ее ученик.

– Полпятого, – отвечает тут же.

– Откуда вы знаете? – не удерживаюсь от не очень тактичного вопроса.
Но это ее ничуть не смущает. Нажимает кнопочку на часах, и они бодро
сообщают, который час. "Говорящие часы" здесь не роскошь, а
необходимость. Они есть почти у всех.

– Как я езжу домой? – переспрашивает Галина Викторовна. – Просто и
привычно. Иду на автобусную остановку, жду автобуса, еду, потом опять
пешком. Если надо, захожу в магазин. Ведь надо ужин для семьи
приготовить – у меня муж и сын. На улице стараюсь ни на кого не
налететь. Хотя, конечно, всякое случается. Такого про себя
наслушаешься! "Дура, слепая, очки надень!" – и так далее. Обычно я
ничего не отвечаю. За себя не обидно. Обидно за зрячих – как можно
жить в такой злобе?

Музыка – для души

Женя Кубата учится в девятом классе и мечтает стать певицей. Она
научилась играть на пианино и может сидеть за инструментом часами.
Попросила маму достать ноты по Брайлю. "Но учиться пойду на
массажистку, – говорит она. – Музыка – это для души, а профессия
должна быть более надежной. Ведь мне надо будет себя содержать".

По словам Натальи Шведовой, трудоустроиться незрячему человеку крайне
трудно. Производства для слепых каждый год сокращаются,
специализированных комбинатов в стране почти не осталось, и найти
работу практически невозможно. Поэтому воспитанников еще в младших
классах здесь настраивают: надо получить хорошее образование,
желательно высшее, не ожидать никаких поблажек и милостей, – и тогда
реализовать себя будет проще. Хотя педагоги, хоть и стараются этого не
демонстрировать, полны сочувствия к своим воспитанникам. Сейчас, в
условиях кризиса, общество и к здоровым людям поворачивается спиной:
массовые сокращения и безработица становятся повседневностью. А уж
слепые-то подавно оказываются никому не нужными...

Спикер Совета Федерации Сергей Миронов:

– Недавно я вернулся из рабочей поездки по Волгоградской области,
встретился с активом Общества инвалидов и Общества слепых. Каждая
встреча с инвалидами – нравственное потрясение, и я вспоминаю
знаменитое изречение Льва Толстого: "Не могу молчать"... В Европе
открыты рестораны для слепых, а в США уже восемь лет функционирует
интернет-портал для слабовидящих. К сожалению и стыду, все это вещи
для нас пока невиданные. Правда, в Москве на днях открыли кинотеатр,
оборудованный для инвалидов. Но в целом в нашей стране они – граждане
"второго сорта". Удел многих из них – домашнее затворничество, нищета
и деградация.

Конечно, весь мир и наша страна переживают непростые времена. И в этой
ситуации неприятно поражает то, как ведут себя некоторые представители
так называемой элиты. Она давно потеряла национальные корни, деньги
хранит в офшорах, детей учит в Англии, сердцем где-нибудь во Флориде,
а Россию рассматривает лишь как "территорию охоты". Поэтому актуальное
звучание в условиях кризиса приобретает предложение о введении налога
на роскошь, который можно было бы использовать, в том числе, для
социальной поддержки инвалидов.

Председатель Всероссийского Общества слепых (и сам инвалид 1 группы по
зрению – прим. ред.), депутат Государственной Думы, заместитель
председателя Комитета по образованию и науке Олег Смолин:

– Инвалиды в России обижаются, когда их называют этим словом или
другим, не менее некорректным: лица с ограниченными возможностями. На
самом деле они такие же люди, как все, и обделены только здоровьем.
Однако от этого они не стали убогими, ущербными. По некоторым данным,
до четверти нобелевских лауреатов в области естественных наук в той
или иной степени были лицами с ограниченными возможностями здоровья. А
из наших соотечественников я назвал бы Николая Островского,
доказавшего, что даже в положении полной неподвижности и полного
отсутствия зрения можно писать книги, на которых воспитывались целые
поколения.

При этом государство не хочет видеть проблем инвалидов. Занижается их
общая численность по стране. Глава Минздравсоцразвития РФ называет
цифру в пять-шесть миллионов, хотя реально их в три раза больше.
Расходная часть бюджета на социальную поддержку инвалидов в последние
годы растет, но этот рост очень замедлен. Так, пенсию инвалидам
индексируют обычно по среднему росту цен, и это значит, что базовая
часть пенсии из года в год уменьшается. Прожить на эти деньги очень
трудно. А найти достойную работу в нынешних экономических условиях еще
труднее. Выход один – несмотря на временные трудности помогать людям с
ограниченными возможностями здоровья, обращать внимание на их беды и
чаяния. Уверен: это не чисто гуманитарная задача. Отдача от этих людей
может быть не меньше, чем от здоровых. Они в целом более ответственны,
собранны и целеустремленны, чем те, кому не за что бороться.

http://www.novopol.ru/text62291.html