В апреле 1975 года американские федеральные здания начали захватывать. В их офисах
устраивались сидячие забастовки, и в одном случае более 150 активистов
смогли удержаться в здании много дней, пока министр здравоохранения не согласился
на их требования.
Движение за доступ к жизни
Протестующие требовали принять поправки к закону, который запретит лишать их
права на труд, образование, а зачастую и просто на передвижение. Это был один
из поворотных моментов в истории борьбы за права американских инвалидов - движения,
которое потребовало бесконечных демонстраций, <сидячих забастовок> и протестов.
В странах Северной Америки и Европы движение инвалидов добилось очень многого:
запрета дискриминации только из-за наличия инвалидности, законодательных гарантий
для студентов-инвалидов, обучения детей-инвалидов в обычных школах, относительной
доступности транспорта и зданий. Большинство этих вещей до сих пор кажутся нереальными
для жителей России. Однако достижения этого движения - это не только новые законы
и социальные программы. Это также новое
отношение к инвалидности, которое сделало их возможными.
До появления движения инвалидность воспринималась только с медицинской точки
зрения: проблема в какой-то болезни, люди с инвалидностью являются пациентами,
им нужна медицинская реабилитация. Новый подход впервые предлагал посмотреть
на проблему глазами самих инвалидов - причины их трудностей, в первую очередь,
социальные, и они связаны с нашей культурой.
Не медицинская проблема
Культурную модель инвалидности в свое время описал Герберт Уэллс. В одном его
рассказе человек находит неизвестное доселе племя, все жители которого от
рождения слепы. Герой уверен, что как единственный зрячий, он станет правителем
и спасителем народа. Однако весь быт племени рассчитан на людей, которые
не видят, и зрение незадачливого путешественника никому не нужно. Хуже того,
ему пришлось бежать, потому что местные сердобольные врачи решили избавить его
от ужасных страданий, причиняемых <ненормальными> движениями глазных яблок и
век.
Однако фантастика фантастикой, а как насчет реальности? В конце двадцатого века
этнографы случайно обнаружили, что в одной отдаленной мексиканской деревне
среди жителей непропорционально много глухих людей, хотя большинство все равно
были слышащими. Как оказалось, все без исключения жители деревни знали жестовый
язык с самого детства, выучивая его просто во время общения. В этой деревне отсутствие
слуха не было инвалидностью, потому что не накладывало никаких ограничений
- многие люди даже не всегда могли вспомнить, кто из их соседей слышит, а кто
- нет.
В этом и есть смысл культурного подхода к инвалидности. Те или иные отличия в
физических или интеллектуальных возможностях становятся <инвалидностью>, только
если их делают таковыми культурные условия. Поэтому единственная возможность
изменить положение людей с инвалидностью - кардинальные перемены в обществе.
И для этого движение за права инвалидов предложило по-новому взглянуть на очень
важное понятие для современных людей - независимую жизнь.
Миф о независимости
В нашей культуре <независимость> - очень ценное понятие, и в нем одна из причин
панического страха перед инвалидностью - люди сразу представляют, что <станут
бременем> для других. На самом деле <независимость> - это всего лишь миф. Чтобы
это понять, можно сделать одно мысленное упражнение: вспомнить, от чего зависит
ваш утренний приход на работу, например. От будильника? Кофеварки? Метро? Собственного
автомобиля? После этого нужно подумать, сколько именно людей
участвуют в производстве будильников, кофеварок и автомобилей.
Большинство людей не думают о том, как они <зависят> от работы системы водоснабжения,
от дворников, от строительства дорог, и прочих благ, за многие из
которых они не платят непосредственно. Все люди без исключения зависят друг от
друга. Вопрос только в том, какие зависимости игнорируются, а какие считаются
естественной необходимостью.
Никто не говорит, что он <прикован> к своей машине, а существование годных для
проезда дорог считается однозначно важным. Однако те же самые люди говорят
фразу <прикован к инвалидной коляске>, и считают пандусы и подъемники для людей
в колясках <излишеством>, <благотворительностью> и <бременем для общества>.
Хотя, если подумать, общество тратит огромные деньги на людей, пользующихся ногами,
так как они нуждаются в стульях, скамейках и креслах. Или на зрячих,
специально для которых создаются системы освещения помещений. Вопрос только в
том, на ком именно решат <сэкономить>, обрекая огромную группу людей на исключение
из общества и изоляцию.
Или жертва, или герой
Примерно каждый десятый человек в мире является инвалидом. В том числе в России
и во всех ее городах. Любой человек без инвалидности может столкнуться с
этой проблемой в любой момент своей жизни, и даже если ему <повезет>, то ограничения
физических возможностей просто придут вместе со старостью. Только систематическое
исключение инвалидов из общества привело к тому, что инвалидность воспринимается
как нечто необычное, аномальное, что-то, к чему непонятно
как относиться.
Большинство людей испытывают неловкость, если не легкую панику, если впервые
в жизни общаются с человеком в коляске или с незрячим, не знают, как реагировать,
если оказывается, что у человека есть психическое заболевание. Из-за невежества
и предрассудков многие начинают вести себя неадекватно и даже по-хамски:
обращаются к сурдопереводчику вместо глухого человека, пытаются катить коляску
без разрешения или просто относятся слегка свысока. Другие просто вносят
свой личный, посильный вклад в дискриминацию инвалидов, например, шутят, что
на <политкорректном Западе> даже инвалидов на работу нанимают, или просто бездумно
употребляют такие слова как <даун> в качестве оскорблений. Причина в том, что
всех этих людей с детства приучили воспринимать инвалидов как кардинально <других>.
Есть много способов сделать человека <другим>, отличным от тебя самого. В отношении
инвалидности самый простой способ - воспринимать людей как <жертв>.
С психологической точки зрения, это является механизмом защиты. Жалость позволяет
отстраниться от ситуации других людей и поставить себя <над> ними. В
результате эти люди предстают беспомощными, инфантильными, нуждающимися в том,
чтобы кто-то другой (например, <специалист>) объяснил им или их близким, что
им надо.
Другой способ, которым часто <грешат> журналисты, - представление инвалидов как
<героев>. При этом героизмом оказывается все: получение образования, участие
в спортивных соревнованиях, карьера, семейная жизнь и другие вещи, которые для
<обычных> людей считаются нормальными. На самом деле нет ничего героического
в том, что человек прилагает огромные усилия, чтобы жить максимально полноценно
- все люди к этому стремятся. За мифом о <герое> стоит представление о
том, что инвалидность <обязана> быть трагедией. А если инвалиды смеют жить нормальной
жизнью, то, наверное, это лишь исключение, следствие невероятного
<героизма>.
За последние годы ситуация в России начинает меняться, хотя и очень медленно.
Появляются программы инклюзивного образования, когда дети, имеющие инвалидность,
и дети без инвалидности могут учиться вместе. Понемногу, хотя и все еще незначительно,
улучшаются условия для передвижения в коляске по городу. Отдельные
организация проводят семинары об инвалидности в школах.
Однако успех любого движения против дискриминации зависит от того, чтобы все
общество изменило отношение к той или иной группе людей. И успех движения за
доступ для инвалидов невозможен, если люди не начнут задумываться над <неудобной>
для них темой, над тем, какие стереотипы есть у них лично. Только если люди откажутся
от предрассудков, то у них появится шанс действительно увидеть людей, имеющих
инвалидность, - не шаблоны и штампы, а реальных, совершенно разных людей, чьи
потребности и чаяния ничем не отличаются от их собственных.

Журнал
"Будь здорова"

http://invak.info/content/view/7307/1/