ЖЕРТВЫ БЕСКОНЕЧНЫХ РЕФОРМ

В декабре минувшего года состоялось заседание учительской Секции Совета незрячих специалистов. Хотя оно не было похоже на привычное заседание высокого начальства: с докладчиками и выступающими в прениях. Это, скорее, был так называемый круглый стол, на котором собрались специалисты, занимающиеся школьным образованием, в частности школьным образованием слепых и слабовидящих.

Беседа вышла очень бурной. Участники говорили, подчас перебивая друг друга, стремясь как можно лучше обсудить наболевшие проблемы.

Мы, сотрудники ╚Диалога╩, присутствовали на этом заседании. Мы попытались даже записывать завязавшийся разговор, но скоро поняли, что качественно записать все происходящее нам не удастся, и отказались от этой затеи. Вместо этого там же, на заседании, мы условились с Юрием Ивановичем Кочетковым √ председателем Совета незрячих специалистов и Ириной Николаевной Зарубиной √ заведующей лабораторией Федерального Института Развития Образования, что спустя какое-то время мы встретимся с ними и подробно расспросим об этом мероприятии, а они поделятся своими размышлениями о проблемах, которые так бурно обсуждаются в среде работников образования.

Беседа началась с короткого экскурса в историю на тему: как давно существует Учительская Секция Совета незрячих специалистов.

Ю. И. Кочетков: Секция была создана 40 лет назад. У истоков создания стоял Виталий Константинович Рагушин, который работал в ленинградской школе для слепых детей, и много лет работал в педагогическом университете имени Герцена. В Советские времена в подавляющем большинстве школ для слепых работали незрячие учителя.

И. Н. Зарубина: И около пятисот работало в массовых школах┘

Ю. И. Кочетков: В лучшие годы.

Я помню свою школу, у нас учителя математики практически все были незрячие, причем тотально незрячие, учителя истории, конечно, тоже были только незрячие. То есть в московской школе для слепых детей работало более десяти незрячих учителей.

В 1980-е годы число учителей резко сократилось. Кто-то перешел в вечерние школы, кто-то ушел на УПП.

- Но, наверное, не надо забывать, что было довольно много слабых учителей, которые были плохо подготовлены. У нас в Болшеве, допустим, были очень слабые учителя, во всяком случае, несколько. Я думаю, и во многих других школах было то же. И не знали, как от них избавиться.

И. Н. Зарубина: Вот в нашей горьковской школе убрали тогда двух литераторов, одна была очень сильная, Софья Николаевна, убрали математика √ Георгия Никитича Белякова, очень сильный был математик. Ну, их как убрали, они достигли пенсионного возраста, и им предложили уйти, причем в такой форме, что другого варианта у них не было.

Ю. И. Кочетков: Учительская Секция была представлена не только из Москвы и Санкт-Петербурга, в нее входили люди из Самары, Прасковья Петровна Богданова, которая проработала в школе много лет, входила Харитонова из Хабаровска, были представители кисловодской школы для слепых и слабовидящих детей.

И. Н. Зарубина: Горьковская школа.

Ю. И. Кочетков: Ростовская школа - Людмила Николаевна Смирнова. И из Иркутска, и из Свердловска, из Новосибирска. Самое главное, что в то время Секции собирались не реже одного раза в год, бывали случаи, когда собирались и 2 раза в год.

Я помню начало 1980-х годов, в Рязани проходил пленум Центрального правления ВОС, и главный вопрос этого пленума был вопрос, связанный с образованием инвалидов по зрению. Это последний пленум, на котором публично и широко рассматривались вопросы образования слепых и слабовидящих детей. С основным докладом выступал тогда заместитель председателя Центрального правления Анатолий Михайлович Кондратов. И тогда уже был поставлен во всеуслышание вопрос о том, что началось массовое гонение на учителей инвалидов по зрению.

Но затем последовали годы перестройки, постперестройки, и собираться стали редко. Последний раз полновесная Секция учителей собиралась в 1992 году в Луге, а потом наступил значительный перерыв. И в нашем веке Секция учителей, собралась впервые в 2008 году.

- Какие задачи всегда стояли перед Секцией?

Ю. И. Кочетков: Что такое незрячий учитель в школе? Он является примером для своих учеников. Ученики так воспринимали: ╚Вот у нас работает учитель математики, он получил высшее образование и является хорошим учителем, а почему бы мне не попробовать достичь такого же уровня и не прийти в родную школу?╩ Поэтому я считаю, что в школах 3, 4 вида, как сейчас принято говорить, необходимы учителя-инвалиды по зрению не только по истории, литературе, русскому языку, но, прежде всего, преподавать информатику. Здесь много различных нюансов, и незрячему ученику лучше всего преподаст информатику профессиональный учитель-инвалид по зрению. Это доказано практически. Скажем, Владимир Вячеславович Соколов, преподавая информатику в московской школе, стал лучшим учителем года в системе коррекционно-образовательных учреждений. Он окончил мехмат и пришел работать в школу.

- Кто присутствовал на совещании, которое состоялось в декабре?

Ю. И. Кочетков: На совещании присутствовали члены вновь созданной учительской Секции: учителя и не только. Например, директор верхнепышминской школы Нина Петровна Шалган, директор рязанской школы Марина Владимировна Пыхтина, завуч московской школы номер 1 Ирина Викторовна Хватова, директор института дошкольного воспитания Татьяна Владимировна Волосовец. Она занимается проблемой сдачи единого государственного экзамена инвалидами, в частности, инвалидами по зрению.

И. Н. Зарубина: Татьяна Владимировна Волосовец, до того, как было ликвидировано управление специального образования в министерстве, как раз возглавляла это управление, поэтому она и занимается единым государственным экзаменом и другими вопросами специального образования. Кроме того, она возглавляет кафедру специального образования в Российском университете дружбы народов.

Ю. И. Кочетков: На совещании было заявлено три основных вопроса: вопрос единого государственного экзамена, вопрос образовательных стандартов, которые предполагаются внедрить в ближайшие годы в наши школы, и, конечно, вопросы преподавания брайля.

- На заседании несколько раз прозвучало, что уровень знаний в школах для слепых за последние годы заметно снизился. Почему снизился уровень подготовки, с вашей точки зрения? И, кстати сказать, какие проблемы сегодня волнуют учителей?

Ю. И. Кочетков: В постсоветское время в нашей стране, мне кажется, тянется бесконечная реформа образования: каждый год мы чего-то реформируем, чего-то создаем, чего-то убираем, меняем программы, стандарты и прочее. В результате уровень образования в целом по стране снизился, это отмечают все. Все эти реформы не могли не коснуться и наших школ. Учителя, начиная новый учебный год, находятся в замешательстве: пришли новые циркуляры, меняют стандарты. Нужно время, чтобы приспособиться.

А для наших учителей есть еще одна большая беда: это нехватка учебников для слабовидящих, напечатанных укрупненным шрифтом. Это тоже, естественно, не может не сказаться на уровне образования.

Есть проблема и с учебниками, напечатанными по системе брайля. Существует несколько вариативных учебников для определенного класса по определенной дисциплине, и каждый регион Российской Федерации вправе выбирать тот или иной учебник. И ╚РЕПРО╩ - наша структура, которая занимается выпуском учебников по брайлю, не может напечатать несколько учебников по математике, скажем, для 5 и 6 класса. Поэтому учителям приходится на уроках диктовать учебники. В результате снижается уровень образования.

- Какие могут быть варианты, например, по алгебре или по геометрии, по тригонометрии?

Ю. И. Кочетков: Разная методика подачи.

И вот на что я еще хотел обратить внимание: во многих школах нет учителей, которые могут правильно научить детей писать формулы по математике, физике, химии. Раньше такой проблемы не было, потому что во многих школах работали незрячие учителя, которые хорошо знали систему записи по точным наукам.

- Чем была сильна школа для слепых - это совсем маленькие классы: 10, максимум 12 человек. И всех спрашивали если не каждый урок, то через урок точно. И нельзя было сидеть целую четверть ничего не делать.

Ю. И. Кочетков: Сейчас во многих школах классы смешанные, то есть в одном классе учатся школьники, которые занимаются по системе брайля, и слабовидящие ребята. И приходится учителям делить время на уроке, чтобы объяснить какие-то нюансы, скажем, той же записи формул ребятам брайлистам и ребятам слабовидящим.

И. Н. Зарубина: Когда класс смешанный, проблема гораздо глубже. Не только потому, что в классах сидят дети слепые и слабовидящие, еще у достаточного процента учащихся наблюдается задержка психического развития, а в ряде школ √ и дети с серьезными интеллектуальными нарушениями также находятся в обычном классе.

Некоторые директора школ достаточно продвинутые, начитались литературы и говорят: ╚Когда дети с задержкой психического развития обучаются в общем классе, это интеграция╩. Это веяние, это соответствие современным тенденциям. То есть это псевдогуманизм.

- Такой гуманизм только во вред.

И. Н. Зарубина: И вот на Секции учителя жаловались, что им достаточно сложно вести образовательный процесс, когда в одном классе дети учатся по 3-4 программам, не связанным со зрением, а именно с интеллектуальными возможностями. Здесь приходится очень много уделять времени индивидуальному подходу к ребенку, и не каждый учитель готов к этой индивидуальной работе, им гораздо проще работать со всем классом. И мы все чаще и чаще наблюдаем, когда слепые дети или выключены из процесса обучения, или очень поверхностно получают знания, особенно если мы говорим о точных предметах. Есть школы, где тотально слепых детей даже освобождают от геометрии, физики, химии, объясняя это тем, что, во-первых, слепому это не надо, а, во-вторых, я не знаю, как ему это объяснить. И даже в начальной школе, к сожалению, мы все чаще сталкиваемся с ситуацией, когда учителя не владеют методиками обучения ребенка письму и чтению по системе брайля: даже не могут научить правильно взять грифель. Мы, когда бываем в школах, иногда такие случаи видим: ребенок зажимает грифель в кулак, читает одним пальцем, книгу держит под каким-то странным углом. Ведь раньше практически все учителя начальной школы были выпускники ленинградского пединститута имени Герцена. Сейчас, в основном, они не имеют тифло-образование, и, если и знают систему брайля, то, как правило, выучили ее самостоятельно, и, естественно, необходимые методики ими не усвоены. Есть возможность пройти курсы повышения квалификации на базе института коррекционной педагогики, но это двухнедельные курсы. За две недели мы можем дать только основы.

Ю. И. Кочетков: Раньше существовала разнарядка. Школы заранее подавали заявки на учителей, которые будут учиться в институте имени Герцена, в центральное правление ВОС, в культотдел, где была специальная должность инспектора по школам. И они учились там три года на базе высшего образования. Сейчас эта система не существует, и вот в результате мы имеем то, что имеем.

И. Н. Зарубина: Даже там, где директора настаивают, чтобы педагогический коллектив выучил брайль, сдал экзамены, наблюдается очень большое сопротивление коллектива. Не буду называть школы, но в министерство в прошлом году пришло письмо от коллектива, где жаловались на директора, который сократил единицу ╚секретарь зрячих преподавателей╩. Секретарь читала предметникам брайлевские работы. Когда пришла новая директор, она сказала: ╚Всем выучить брайль, я считаю, что у слепых учителей должен быть секретарь, зрячим √ никаких секретарей╩. Так на нее написали жалобу, педагоги не хотели учить брайль.

- И что?

И. Н. Зарубина: Министерство написало, что директор права, но у меня нет уверенности, что педагогический коллектив брайль выучил.

Ю. И. Кочетков: А от надбавки 20-процентной никто не отказывается. (Имеется в виду 20-процентная надбавка к заработной плате учителей, которые работают с детьми-инвалидами по зрению. √ прим. ред.) А ведь что сейчас делается во многих школах? Учителя просят старшеклассников проверять работы младших классов по брайлю.

И. Н. Зарубина: Хотя я знаю школы, где директора нашли способ мотивировать своих учителей к изучению Брайля.

Ю. И. Кочетков: Я знаю директора, который увольнял учителей, которые не знали брайль. Приходил новый учитель зрячей школы, он ему давал срок √ 3 месяца: в течение трех месяцев будь добр изучи систему брайля до такой степени, чтобы спокойно мог проверять работы учеников. И сам принимал экзамены. Если учитель экзамен не сдавал, то просто его увольняли из школы за профнепригодность.

И. Н. Зарубина: Мне ситуация не кажется безысходной. Ведь существуют методики дистанционного обучения, преподаватели могут получить видеоматериалы, и просто государство должно сделать заказ какой-то структуре. Все это можно подготовить и хотя бы обеспечить наши школы такими методическими видеоматериалами. Да, это не полное решение проблемы, но, с моей точки зрения, этого было бы достаточно. По крайней мере, учитель бы видел, как поставить руки при письме по брайлю, при чтении.

Причем, общественные организации, допустим, в Нижнем Новгороде, в Саратове, в Самаре √ уже занимаются подготовкой таких видеоматериалов.

- Наверное, сегодня главная проблема √ это то, что все школьное образование брошено на самотек.

И. Н. Зарубина: У нас ликвидировано управление специального образования, практически ликвидирована система повышения квалификации.

Ю. И. Кочетков: Все отдано в регионы. Наши школы подчиняются местным органам образования.

И. Н. Зарубина: И вот с чем мы столкнулись, если раньше слепой ребенок мог обучаться в другом субъекте федерации, сейчас он такой возможности лишен в связи с тем, что обучение в другом субъекте федерации должно оплачиваться или органами образования того субъекта, где ребенок проживает, или родителями. Фактически, слепые дети или вынуждены идти в школу слабовидящих, где педагоги не готовы к обучению таких детей, или прикрепляться на надомное обучение обычной массовой школы, а там говорить о качественном образовании вообще не приходится.

Раньше был такой подход: есть у тебя остаточное зрение, нет у тебя остаточного зрения √ все изучают брайль. Анализ ситуации показывает, что у нас все больше и больше детей, которые по брайлю не хотят, по-зрячему не видят. И не хотят ни они, ни их родители. Я недавно разговаривала с одной мамой. Мама слабовидящая, закончила специальную школу, и, видимо, у нее был какой-то негативный опыт. У нее родился слабовидящий ребенок, и она отдала его в массовую школу, в результате через год она вынуждена была его привести в специальную школу, и ребенок уже ╚сел╩ на брайль. И таких, к сожалению, много. Хорошо, что у этой мамы все-таки хватило мужества прийти к решению обучать своего ребенка по брайлю, а ведь очень многие мамы от этого отказываются, и в результате дети у нас выходят фактически неграмотные. А система УПП, как ни грустно, уже не будет обеспечивать выпускников школ работой, это реальность. Школьное качественное образование просто необходимо. И если мы не займемся решением этой проблемы, то мы получим тысячи безработных слепых, которых к ручному труду приспособить будет невозможно, а получить качественное профессиональное образование они не смогут, потому что у них нет качественного базового.

Ю. И. Кочетков: В создавшихся условиях мы не сможем сохранить интеллектуальный потенциал Всероссийского общества слепых, если наше государство не создаст в каждом округе специальную школу, куда будут приниматься старшеклассники, где будет специализация, к примеру, математическая, гуманитарная, массаж или музыкальное образование. Надо, чтобы эти школы были в подчинении и на финансировании министерства образования и науки.

И. Н. Зарубина: В Советское время был хороший опыт пышминской школы. Там как раз была реализована та модель, о которой говорит Юрий Иванович, и эксперимент был очень удачный.

Ю. И. Кочетков: Народ туда валил со всего Советского Союза. Потому что действительно там на практике осуществлялась специализация в старших классах.

- Что же надо предпринять, чтобы наладить школьную подготовку незрячих ребят? То, что сегодня происходит, ни к чему не ведет, кроме как к деградации. Вот вы сейчас вносите, по-моему, хорошее предложение, но его же надо как-то сформулировать на уровне общества. Я думаю, что оздоровления школьного образования можно добиться, но начинать надо с того, чтобы кто-то толково сформулировал, что мы предлагаем, и потом уже настойчиво добиваться реализации этих предложений. Ирина Николаевна, кто-то сегодня этим занимается или нет?

И. Н. Зарубина: Этим занимается Олег Николаевич Смолин. Он возглавляет рабочую группу по внесению изменений в закон об образовании. Но, к сожалению, те поправки, которые были предложены группой, до сих пор в закон об образовании не включены, и главный мотив: это достаточно финансовоемкая задача. Нет средств.

- А как ко всему этому относятся на местах руководители ВОСовских организаций? Мне кажется, ведь корень зла еще идет от того, что общество не может больше влиять на школу и на школьников через первичную организацию ВОС?

Когда заговорили о том, что необходимо восстановить в аппарате единицу или даже может быть Сектор по работе с молодежью и со школьниками, директор рязанской школы сказала: ╚Не надо этого делать, потому что это будут лишние проверки╩.

Это правильно, будут проверки, и, наверное, выявление неблагополучия в школах. Поэтому сегодня преобладают такие настроения, что не надо, чтобы опять были ВОСовские организации в школах, потому что ВОС будет вмешиваться в работу школы, в подготовку ребят к жизни.

Ю. И. Кочетков: Конечно, нужна структура в аппарате Центрального правления ВОС, которая занималась бы проблемами школьников и молодежи. Вот об этом и шел разговор на учительской Секции.

И. Н. Зарубина: В ВОС мы с 14-ти лет, мы осознанно туда приходили. И ВОС нам помогал, в том числе и получать высшее образование. Когда нас распределяли, во всяком случае в Нижнем Новгороде, областное правление принимало в этом участие, то есть член правления присутствовал. И не случайно все-таки выпускники горьковского университета большинство были трудоустроены и трудоустроены неплохо. Это было влияние ВОС.

И я, и Юрий Иванович √ мы работаем вне системы ВОС, но мы с детства в системе ВОС. Вся моя жизнь связана с Обществом. И наша задача выпускников наших школ приобщить к восовской жизни, чтобы Общество для них было таким же родным, как и для нас. Я довольна своей профессиональной жизнью и не испытываю дискомфорта в коллективе зрячих, но есть проблемы, которые все равно решаешь рядом со своими, ВОСовскими.

- Тема, на которую было очень много уделено времени, √ это проблематика ЕГЭ.

И. Н. Зарубина: Внесены поправки в закон об образовании, где четко сказано, что дети-инвалиды, лица с ограниченными возможностями здоровья могут не сдавать Единый государственный экзамен. Если они захотят получить высшее образование, в том ВУЗе, куда они собираются поступать, им должны быть созданы условия для сдачи вступительных испытаний в традиционной форме.

Но наряду с тем, что в ЕГЭ много отрицательных моментов, я хочу остановиться на положительных. Если выпускник школы сдает выпускные экзамены в форме ЕГЭ, он имеет право эти результаты предоставить в несколько ВУЗов, и тем самым расширяются его возможности. Если он хочет поступать только в один ВУЗ и уверен, что успешно сдаст вступительные испытания в традиционной форме, то, наверное, нет смысла ему тратить силы на ЕГЭ. Но здесь еще один подводный камень. Если ребенок сдает выпускные экзамены, потом идет в ВУЗ, проходит вступительные испытания в традиционной форме, получается, что он дважды сдает экзамен. Если он сдает ЕГЭ, то он экзамен сдает только один раз, тем самым он экономит свои силы.

Допустим, был случай: молодой человек, Сергеев Вячеслав, когда мы с ним разговаривали, прямо сказал: ╚Я сдавал ЕГЭ и поступил в Воронежский университет на юридический факультет. Если бы я сдавал в традиционной форме, вполне вероятно, что я бы не прошел. В ВУЗе не было желания принимать слепого, а на экзаменах в традиционной форме завалить гораздо проще, ну, пусть даже не завалить, но снизить балл╩.

Ю. И. Кочетков: Поэтому много времени на заседании учительской Секции было уделено техническим моментам сдачи ЕГЭ. Подготовке контрольно-измерительных материалов.

- Технические моменты так и остаются нерешенными?

И. Н. Зарубина: Во всяком случае, в этом году контрольно-измерительные материалы по русскому языку будут по брайлю предоставлены всем, кто явится до 01 марта, по математике, скорее всего, тоже.

В стадии бурного обсуждения находятся 2 основных вопроса √ это присутствие ассистента и та нормативно-правовая база, которая регламентирует участие ассистента в сдаче ЕГЭ. Там много вопросов. И предоставление возможности сдачи единого государственного экзамена с помощью современных информационных технологий, адаптированных для работы незрячих. То есть компьютер. Все-таки мы должны прийти к тому, что у слепого и слабовидящего ученика будет возможность сдавать Единый государственный экзамен на компьютере. Когда мы поднимали этот вопрос четыре года назад, нас вообще не хотели слышать, сейчас уже прислушиваются, и наметилась тенденция к тому, чтобы решить положительно этот вопрос, тем более что в этом году в Екатеринбурге уже был положительный пример, когда тотально слепая девочка сдавала Единый государственный экзамен по русскому и английскому на компьютере. Сдала успешно и тем самым она дала козырь сторонникам сдачи ЕГЭ в такой форме.

И плюс еще на Секции рассматривался достаточно серьезный вопрос: работа тифлопереводчика. Тифлопереводчик должен быть зрячим, потому что он заполняет контрольно-измерительные материалы плоскопечатным шрифтом, и плюс он в совершенстве должен знать систему брайля. Это обязательные требования к переводчику. Практика прошлого года показала, что есть регионы, где таких специалистов просто нет, и регионы вынуждены нанимать специалистов из другого субъекта федерации, естественно, неся дополнительные затраты. То есть опять мы возвращаемся к тому, что, к сожалению, наши зрячие специалисты не владеют системой брайля на должном уровне.

Ю. И. Кочетков: Мне кажется, что давно назрел вопрос, чтобы расширенное заседание центрального правления с привлечением председателей региональных организаций было посвящено вопросам образования. Если будет такое совещание, может быть, какой-то сдвиг в сознании многих председателей произойдет, и больше внимания будут уделять председатели работе с детьми, со школьниками, с молодежью.

И. Н. Зарубина: Я верю в то, что и сейчас много председателей, которые занимаются вопросами школы, знают ситуацию в их регионе и за нее переживают, и если будет инициатива сверху, они более активно будут решать в своих регионах вопросы образования детей с нарушением зрения.

http://www.vos.org.ru/TEXT_VER/smi/dialog/d0902/d090205.htm